Это нормально – читать Донцову, Маринину и Устинову?

Ты когда-нибудь прятала книгу за обложку чего-нибудь поприличнее? Или говорила «ну это так, лёгкое чтение» – немного извиняющимся тоном? Или вообще не признавалась, что читаешь? Добро пожаловать в клуб. Давай разберёмся, откуда берётся этот стыд и что с ним делать.

Откуда вообще взялось это чувство

Есть негласная литературная иерархия, которую многие из нас усвоили ещё в школе. Наверху – Толстой, Достоевский и Пушкин. Чуть ниже – современная серьёзная проза. А где-то в самом низу, с плохо скрываемым пренебрежением, – «женские детективы» и «любовные романы».

Эта иерархия существует давно и работает как снобизм в чистом виде. Примерно так же когда-то смотрели на детективы Агаты Кристи.

Почему эти авторы стали феноменом

В конце 1990-х – начале 2000-х Донцова, Маринина и Устинова фактически создали жанр массового женского детектива в России. Каждая – по-своему.

Дарья Донцова пришла в литературу неожиданно для себя самой – во время лечения от онкологии. Писала, чтобы отвлечься. Первая громкая книга «Крутые наследнички» вышла в 1999 году, и дальше началось то, что критики называли «конвейером», а читатели – спасением. Серии про Дашу Васильеву, Евлампию Романову и Виолу Тараканову расходились тиражами, которые в российском книгоиздании до сих пор никто не превзошёл. Донцова много лет держала звание самого издаваемого автора взрослой художественной литературы в стране.

Её формула проста и работает безотказно: юмор, самоирония, стремительный сюжет и почти полное отсутствие мрачности. Критики называли это шаблонностью. Читатели называли это отдыхом.

Александра Маринина – совсем другая история. Марина Алексеева (настоящее имя) работала в МВД, дослужилась до подполковника милиции – и это чувствуется в каждом романе. Её Анастасия Каменская не супергерой и не роковая красавица. Она аналитик, интроверт, человек с хроническим нежеланием выходить из дома. Узнаваемо?

Маринина писала про 1990-е так, как их мало кто описал в художественной прозе: коррупция, распад системы, люди, которые пытаются оставаться честными в нечестных обстоятельствах. Из всей тройки именно она чаще всего становилась объектом академических исследований – её романы рассматривают не только как детективы, но и как документы постсоветской эпохи.

Татьяна Устинова закрывает другую потребность – в тепле. Её герои не супермены и не сыщики-одиночки. Это обычные люди из среднего класса, которые попадают в странные обстоятельства, влюбляются и в конце концов находят выход. «Персональный ангел», «Мой личный враг», «Первое правило королевы» – книги, в которых хочется остаться чуть дольше, чем нужно.

Критики называют это «идеализацией». Но, может быть, иногда нам просто нужна история с хорошим концом – без всякой иронии?

Что не так с аргументом «это несерьёзно»

Претензии к этим авторам обычно сводятся к четырём пунктам: формульные сюжеты, коммерческая направленность, простой язык и, о ужас, огромные тиражи.

Да, у Донцовой есть повторяющиеся схемы. Маринину иногда заносит в дидактику. Устинова не Флобер. Всё это правда.

Но вот что тоже правда: для огромного числа людей именно эти книги стали первыми добровольно прочитанными после школы. Не «Война и мир» по программе, а «Крутые наследнички» в электричке. Это не повод для стыда – это повод сказать спасибо.

Массовая литература существует в каждой культуре и всегда выполняет одну и ту же функцию: она делает чтение доступным, приятным и нестрашным. Агата Кристи, Артур Конан Дойл, Нора Робертс – всех их в своё время не принимали всерьёз. Сейчас Кристи входит в тройку самых издаваемых авторов в истории человечества, после Библии и Шекспира.

История литературной репутации – это всегда история пересмотра снобизма.

Три разных книги – три разных настроения

Ещё один момент, который часто упускают в разговоре об этих авторах: они не взаимозаменяемы.

Если тебе нужно отключить голову после тяжёлой недели – это Донцова. Никакой чернухи, никакой экзистенциальной тревоги, просто смешно и быстро.

Если хочется думать, но в жанровой упаковке – это Маринина. Каменская будет рассуждать о природе зла, пока заваривает чай, и это неожиданно увлекательно.

Если нужно почувствовать, что всё будет хорошо – это Устинова. Без гарантий, но с очень убедительной интонацией.

Когда стоит прислушаться к себе

Один вопрос – не для осуждения, мне просто интересно. Ты читаешь эти книги потому что тебе нравится, или потому что боишься взяться за что-то другое?

Иногда «лёгкое чтение» становится зоной комфорта, из которой не хочется выходить – и это совершенно нормально. А иногда за привычкой прятаться за понятным жанром стоит что-то другое: страх не понять, не осилить, почувствовать себя недостаточно умным.

Если второе – просто знай: никакой книги, которую «нужно» читать, не существует. Читать можно всё что угодно и в любом порядке.

Стыдно не читать Донцову, Маринину или Устинову. По-настоящему жаль только одного – убеждения, что существует правильный способ читать.

Эти три автора помогли миллионам людей пережить тяжёлые дни, долгие поездки и бессонные ночи. Для литературы это, пожалуй, самое главное.

Ранее мы рассказывали, что газета The Guardian назвала лучшие книги всех времён, изданных на английском языке. В топ вошли 100 произведений. Рейтинг составили по результатам опроса, в котором приняли участие более 150 авторов, литературоведов и критиков со всего мира.