Психологическое насилие не всегда выглядит как открытая агрессия. Специально для Норма.Медиа клинический психолог, кандидат психологических наук Ольга Таусинова объяснила, как распознать контроль, угрозы, изоляцию и эмоциональное давление.
Насилие в отношениях не всегда начинается с удара или прямого оскорбления. Иногда оно начинается с безобидного, на первый взгляд, вопроса: «Напиши, когда доберёшься». Или с просьбы не задерживаться после работы. Или с недовольства, которое партнёр выражает каждый раз, когда вы собираетесь встретиться с подругами. По отдельности такие ситуации могут казаться обычными бытовыми конфликтами. Но если постепенно вы начинаете отказываться от привычных занятий, контролировать каждое своё слово и заранее думать о том, как не разозлить близкого человека, стоит присмотреться к тому, что происходит в отношениях.
Клинический психолог, кандидат психологических наук Ольга Таусинова посвятила этой теме книгу «После насилия. Как снова научиться жить, любить и доверять». В основе работы – исследование травмы домашнего насилия с участием 80 женщин, переживших насилие со стороны близкого человека. Одна из важных мыслей автора: психологическое насилие не обязательно проявляется в очевидной агрессии. Оно может складываться из небольших эпизодов, каждый из которых по отдельности легко объяснить усталостью, вспыльчивостью или заботой.
Психологическое насилие не всегда сопровождается прямыми запретами. Партнёр может никогда не говорить, что вам нельзя встречаться с подругами, покупать одежду или самостоятельно распоряжаться деньгами. Но после каждой встречи приходится несколько часов выяснять отношения, после каждой покупки – объяснять, зачем она понадобилась, а любое самостоятельное решение становится поводом для конфликта.
Постепенно человек начинает отказываться от того, что раньше приносило ему удовольствие. Не потому, что изменились интересы, а потому, что последствия очередного спора оказываются слишком неприятными.
Ольга Таусинова привела характерный пример. Подруга приглашает женщину на день рождения. Та хочет пойти, но вместо радости от предстоящей встречи начинает думать о реакции партнёра: разозлится ли он, разрешит ли пойти, не придётся ли потом выслушивать обвинения в адрес подруги. В результате женщина остаётся дома, хотя изначально хотела провести вечер иначе.
Снаружи всё может выглядеть вполне благополучно: пара вместе смотрит кино, ужинает, проводит время вдвоём. Но важная деталь остаётся за кадром – человек отказался от собственного желания из-за страха перед возможной реакцией близкого.
Именно так могут проявляться контроль и изоляция. Причём человек не всегда сразу понимает, что его свобода постепенно ограничивается.
Всемирная организация здравоохранения относит психологическое насилие и контролирующее поведение к формам насилия со стороны интимного партнёра. При этом опубликованные ВОЗ глобальные оценки распространённости насилия основаны на данных о физическом и сексуальном насилии, поэтому их нельзя напрямую использовать для подсчёта случаев психологического давления. По данным ВОЗ, около одной из трёх женщин в мире в течение жизни сталкивается с физическим и/или сексуальным насилием со стороны партнёра либо сексуальным насилием со стороны другого человека. Эта статистика показывает масштаб проблемы насилия в отношении женщин, хотя не отражает отдельно распространённость психологического насилия.
Читайте также:
«Хочу близости, но игнорирую её»: почему одиночество – симптом, а не отсутствие партнёра
Одна из причин, по которым психологическое насилие бывает сложно распознать, – внешняя схожесть контролирующего поведения с обычной заботой. Например, просьба сообщить о благополучном прибытии сама по себе не является тревожным сигналом. Партнёр может беспокоиться, ждать сообщения и спокойно отнестись к тому, что вы забыли написать. Но ситуация меняется, если отсутствие ответа становится поводом для обвинений, допросов, наказания молчанием или скандала.
То же самое происходит с общением. Прямого запрета встречаться с друзьями может не быть. Однако после каждой встречи приходится несколько часов выяснять отношения. Постепенно человек начинает реже принимать приглашения, потому что хочет избежать очередного конфликта.
Экономическое давление работает похожим образом. Партнёр необязательно запрещает покупать вещи. Достаточно регулярно требовать отчёта о каждой покупке: сколько потрачено, зачем понадобилась эта вещь, почему деньги ушли именно на неё. В какой-то момент отказаться от покупки становится проще, чем снова оправдываться.
Важен не сам вопрос о расходах или сообщении, а контекст: есть ли у человека право самостоятельно принимать решения, можно ли не согласиться без страха перед последствиями.
Читайте также:
«Я боюсь оставаться одна»: почему заглушить одиночество не получается и что действительно помогает
Ещё один механизм давления – угрозы. Они не обязательно сопровождаются физической агрессией и даже не всегда реализуются.
«Если ты пойдёшь на эту вечеринку, мы расстанемся».
«Если не будешь меня слушаться, я выброшу твои вещи».
«Я лишу тебя денег».
После конфликта партнёр может извиниться, сказать, что погорячился, и заверить, что на самом деле ничего подобного не собирался делать.
Но угроза уже повлияла на поведение другого человека. В следующий раз он может отказаться от вечеринки, не поднимать неприятную тему или не принимать самостоятельного решения, чтобы не столкнуться с очередной вспышкой агрессии.
Ольга Таусинова обратила внимание на то, что при систематическом давлении угрозу необязательно повторять полностью. Иногда достаточно сказать: «Ты помнишь, о чём мы говорили?»
Посторонний человек может не увидеть в этой фразе ничего особенного. Но тот, кто уже сталкивался с угрозами, понимает, какие последствия могут последовать за непослушанием. Таким образом, даже неисполненная угроза становится инструментом контроля. Человек начинает ограничивать себя самостоятельно, ориентируясь на возможную реакцию партнёра.
Читайте также:
«Обнимать нельзя стыдиться»: почему тактильный голод опаснее, чем кажется
Не всегда эмоциональное давление выглядит как открытые оскорбления. Иногда оно проявляется в постоянных сравнениях, замечаниях и критике. Например: «Вот жена моего друга уже бизнес построила, какая молодец. А ты почему ничего не делаешь?»
Одна подобная реплика может показаться неудачной шуткой или неприятным замечанием. Но если сравнения повторяются, человек постепенно начинает воспринимать себя как менее успешного, способного и самостоятельного.
Ольга Таусинова объяснила, что систематическое обесценивание влияет на представление человека о самом себе. Он начинает сомневаться в собственных возможностях, чувствовать, что ничего не умеет и не справится без партнёра.
Это может сделать выход из разрушительных отношений ещё сложнее: человеку становится труднее поверить, что он способен самостоятельно устроить свою жизнь. Важная особенность психологического насилия заключается и в том, что оно может сочетаться с хорошими периодами. Партнёр бывает нежным, внимательным, заботливым, делает подарки, извиняется после конфликтов. Именно поэтому человек может долго не воспринимать происходящее как систему давления.
Один из ключевых критериев, на который предлагает обратить внимание Таусинова, – ответственность за собственное поведение.
Люди действительно могут срываться, грубить, говорить неприятные вещи. Один конфликт или неудачная фраза сами по себе не означают, что человек систематически применяет насилие. Но важно то, что происходит после.
«”Извини, я не сдержался” – это извинение. Ответственность начинается там, где человек признаёт своё поведение и делает что-то, чтобы оно не повторялось: “Я не должен был так с тобой разговаривать. Я буду следить за этим. Если сам не справляюсь, обращусь за помощью”», – объяснила Ольга Таусинова.
Разница заключается не в формулировке извинения, а в последующих действиях. Если партнёр признаёт, что причинил боль, готов обсуждать произошедшее и действительно меняет своё поведение, это отличается от ситуации, в которой извинения становятся обязательной частью повторяющегося цикла.
Если человек снова и снова делает то, о чём его просили не делать, а после конфликта просто обещает исправиться, ничего не меняя, стоит обратить внимание на повторяемость происходящего.
Среди признаков абьюзивных отношений эксперты называют постоянное отслеживание местонахождения партнёра, контроль общения, требования немедленно отвечать на сообщения, попытки ограничить встречи с друзьями и родственниками, а также контроль расходов.
На практике тревожными сигналами могут быть следующие ситуации:
Ни один отдельный пункт не позволяет автоматически определить характер отношений. Важно учитывать контекст, повторяемость поведения и то, насколько оно ограничивает свободу другого человека.
Эксперт отметила, первое, что важно понять: не нужно ждать физического насилия, чтобы признать, что отношения причиняют вред. Страх перед реакцией партнёра, постоянные оправдания, отказ от общения и привычных занятий – достаточные причины отнестись к происходящему серьёзно.
Попробуй обратить внимание на собственное поведение. От чего ты отказалась за последнее время? Какие решения перестала принимать самостоятельно? Есть ли люди, с которыми ты стала реже общаться, потому что встречи неизменно заканчиваются конфликтами?
Если это безопасно, можно записывать повторяющиеся эпизоды: что произошло, какие слова или угрозы прозвучали, как развивался конфликт и чем он закончился. Такие записи помогут увидеть закономерность, которую трудно заметить внутри постоянного напряжения. Хранить их стоит в месте, к которому у партнёра нет доступа.
Не оставайся с проблемой в одиночестве. Попробуй поговорить с человеком, которому доверяете, или обратись к психологу, имеющему опыт работы с последствиями домашнего насилия. Если опасаешься за свою безопасность, можно заранее продумать, к кому обратиться, где получить помощь и как действовать в случае угрозы. При непосредственной опасности следует звонить в экстренные службы.
Ольга Таусинова не призывает немедленно заканчивать любые отношения, в которых произошёл конфликт. Но она подчёркивает: повторяющийся цикл давления – повод отдельно обсудить границы и посмотреть, готов ли партнёр признавать ответственность за свои действия и менять поведение.
«В конечном счёте вопрос, который стоит задать себе, звучит не «любит ли он меня?», а «могу ли я в этих отношениях оставаться собой, самостоятельно принимать решения, общаться с близкими и не бояться последствий? Потому что близость предполагает возможность быть собой. И если для сохранения отношений приходится постепенно отказываться от собственной жизни, это уже не просто вопрос сложного характера или бытовых разногласий», – отметила Ольга Таусинова.
Если в отношениях есть угрозы, запугивание или принуждение, не стоит считать прямую конфронтацию обязательным шагом. В первую очередь важно оценить безопасность и получить поддержку.
Читайте также:
Психотерапевт Чернышев назвал правила поддержки для близких пострадавшего от насилия
0 комментариев
Оставляя комментарий, вы принимаете Правила использования