Зачем рожать, если будущего нет? Как сохранять спокойствие и получать удовольствие от жизни в кризис

В соцсетях набирают миллионы просмотров видео, где парни и девушки говорят: «Я не буду рожать детей. Посмотрите, что творится вокруг: инфляция, военный операции, нестабильность. Зачем приводить ребёнка в этот мир?». И как зумер, я думаю, это не просто хайп или подростковый нигилизм. За этим стоит глубокая, часто мучительная тревога, которая парализует и заставляет отказываться от самой мысли о семье. 

Где проходит грань между разумной осторожностью и парализующим ужасом, и можно ли продолжать радоваться, когда будущее пугает? Разбираем с психологом Яной Мальцевой.

Здоровая тревога VS невротический страх: как отличить одно от другого

Утро начинается с новостной ленты, и уровень тревоги повышается: геополитическая обстановка накалилась, инфляция побила рекорд, рынок труда штормит. На этом фоне в голову приходит логичная мысль: «И вот в такое время заводить детей? Серьёзно?». Если это состояние тебе знакомо, ты не одинок. Но важно понять: такая обеспокоенность – рациональный отклик на реальные риски или она уже перешла в ту стадию, когда блокирует саму возможность жить?

Психолог Яна Мальцева объясняет, что тревога – это эволюционно заложенный сигнал психики, который обеспечивает выживание. Вопрос в том, как он себя ведёт. У здоровой обеспокоенности есть чёткие критерии: 

• Конкретность.
• Ограниченность во времени.
• Сохранение способности действовать. 

Например, кого-то волнует состояние экологии – и он начинает сортировать отходы, изучает места с более благоприятной средой, обсуждает с партнёром варианты переезда. Тревога пришла, подтолкнула к адаптивным шагам и отпустила. Человек продолжает планировать, выстраивать стратегию, но остаётся в контакте с реальностью.

«Человек адекватно понимает: да, мир хрупок, ситуация нестабильная, я вижу риски, но я способен думать, выбирать, адаптироваться. Эта тревога не парализует. Она, наоборот, способствует действию – выбрать более экологичный образ жизни, готовить финансовую подушку, обсуждать с партнёром», – рассказала психолог Яна Мальцева. 

Совсем иначе выглядит невротический страх. Он не проходит со временем и не соотносится с реальностью. 

На уровне мыслей появляется жёсткая установка – например, «я не буду рожать детей, потому что они обречены на страдания». Возможно, это катастрофизация, при которой разумные доводы перестают работать. 

На уровне тела – хроническое напряжение: стоит лишь подумать о деторождении, как начинается тахикардия или нарушается сон. 

На уровне поведения – тотальное избегание: человек не просто отказывается от планов на детей, он перестаёт планировать отпуск, ремонт, уклоняется даже от интимной близости. И добавляется тяжёлое чувство стыда или вины: «Если я хочу ребёнка, я эгоист, все вокруг страдают, а я тут материнство или отцовство буду реализовывать». За этой установкой часто скрывается глубинная связка «дети и конец света» – убеждение, что одно несовместимо с другим.

«Такой страх часто рождается задолго до новостей о катаклизмах. Это защитный механизм психики от более ранней, невыносимой травмы. Невротический страх выполняет роль барьера, который не пускает к ещё более болезненным переживаниям, спрятанным глубоко в детстве. И тогда за фразой “зачем рожать, если всё горит” скрывается совсем другая история – про нарушенную привязанность и недоверие к миру», – подчеркнула психолог Яна Мальцева. 

Почему миллениалы и зумеры острее чувствуют угрозу: страх будущего и отказ от рождения детей

Можно возразить: человечество переживало и более страшные времена – мировые войны, голод, Карибский кризис, – но люди создавали семьи. Почему же для миллениалов и зумеров глобальные угрозы стали таким мощным фактором, что многие говорят: «я не буду рожать детей»? 

Информационная среда и сигнал тревоги 24/7

Впервые в истории экзистенциальные угрозы стали нарративом повседневности. Раньше люди знали о риске ядерной войны, но не получали этот сигнал 24 на 7 через айфон. Наши бабушки и дедушки жили в информационном поле, где телевизор не показывал авиакатастрофы, редко выпускали сюжеты о маньяках и не существовало бесконечной ленты тревожных новостей. Поколение зумеров и миллениалов наоборот постоянно читают паблики с негативными сообщениями. На этом фоне появился даже феномен думеров, о котором мы писали ранее. 

«У нас сейчас кричат каждый день – если не новости, так сирены. Нервная система просто не эволюционировала под такой объём сигналов опасности. Она постоянно возбуждена и нестабильна – и так с самого взросления», – обратила внимание психолог Яна Мальцева.

Более того, миллениалы взрослели в период кризиса перестройки –  они видели тревожных родителей и нестабильный мир вокруг. Детство зумеров, наоборот, прошло относительно спокойно. Им долго продавали идею счастливого будущего, но они выросли и поняли: стабильности ждать не стоит. Постоянный доступ к информации о глобальных катастрофах создаёт ощущение, что безопасных мест не осталось. И в таких условиях причины отказа от рождения детей понятны. 

Страх изменения климата и демографический пессимизм

Страх будущего напрямую связан с репродуктивным выбором. В журнале Population and Development Review вышла работа Кати Ивановой и Николетты Бальбо. Они пришли к выводу, что люди, которые оценивают будущее как более мрачное, чем настоящее, с меньшей вероятностью становятся родителями. Авторы называют это «общественным пессимизмом» и указывают, что он влияет на демографическое поведение не меньше, чем экономическая нестабильность. 

Их коллеги из Лиссабонского университета Хоуп Дилларстоун опубликовали обзор в журнале PLOS Climate. Учёные проанализировали тринадцать исследований, проведённых с 2012 по 2022 год в странах Глобального Севера, и обнаружили: опасения, связанные с изменением климата, как правило, формируют менее позитивное отношение к деторождению. Среди ключевых мотивов – неуверенность в будущем ещё нерождённого ребёнка, экологические убеждения, а также политические настроения. Поэтому позиция – «я никогда не буду рожать» – всё чаще опирается не на сиюминутные эмоции, а на устойчивое восприятие глобальных угроз.

Утрата коллективных ритуалов и неопределённость

Раньше были опорные точки – идеология, религия, община, – которые давали стабильность. Люди жили трудно, но верили: мы справимся и построим будущее. Сейчас такой опоры нет, а институт психотерапии ещё не полностью компенсирует утрату коллективного проживания тревоги.

Более того, психика человека устроена так, что неопределённость воспринимается как более опасная среда, чем конкретная угроза. Когда отчётливо ясно, в чём опасность, можно подготовиться. То, что раньше горе и потерю проживали коллективно – всей страной, общиной, – сегодня превратилось в индивидуальную тревогу, с которой каждый остаётся один на один. Отсюда и ощущение собственной слабости перед огромным, угрожающим миром.

Как снова почувствовать вкус жизни, когда будущего «нет»?

Если внутри засел страх будущего, и от этого наступает внутреннее оцепенение – можно ли с этим что-то сделать? Психолог Яна Мальцева поделилась несколькими советами.

✅Легализовать парадокс и перестать откладывать жизнь

Первый шаг – разрешить себе одновременно видеть боль мира и испытывать радость. Это не отрицание реальности, а акт сопротивления депрессивной позиции. 

Второй – перестать ждать идеального момента, когда всё наладится, и только потом расслабиться. Даже люди в сверхкризисных обстоятельствах – пожарные, парамедики, спасатели – умеют отпускать напряжение, иначе психика не выдержит.

На уровне мыслей катастрофизацию важно заменить трезвым признанием: будущее не гарантировано. Но оно никогда и не было таковым. И парадоксальным образом именно это признание возвращает свободу. Раз будущее не гарантировано, то нет смысла откладывать всё хорошее на потом, на чёрный день, на стабильные времена, которые могут и не наступить. В противном случае может развиться синдром отложенной жизни. Ранее мы с психологом обсуждали, как с ним справиться. 

Отсюда прямой путь к действию:

• позаботиться о базовых потребностях – финансовая подушка, крыша над головой, минимальная безопасность
• не уходи в планирование на будущее дальше двух-трёх лет
• оставь пространство для радости прямо сейчас.

✅Вернуть тело в настоящий момент

Телесные практики заземления в такой период становятся необходимыми. Контрастный душ, дыхание квадратом, вечерние прогулки без телефона, целенаправленный просмотр позитивных фильмов про любовь – всё это базовая гигиена психики. Яна напоминает: во время Великой Отечественной войны проводили концерты и выступления, потому что даже в экстремальных обстоятельствах людям жизненно нужны источники радости.

«Надо задавать себе вопросы: что я делаю прямо сейчас, ради чего мне было бы не жалко потратить последний час жизни? Люди убегают в будущее, в неясное и непонятное, и там тревожатся. А умение находиться здесь и сейчас, заземляться, жить настоящим – вот это самое важное», – подчеркнула Яна Мальцева.

С точки зрения нейробиологии, когда мы обнимаемся, получаем серотонин и окситоцин – гормоны спокойствия и привязанности. Они доступны всегда, даже если завтра случится всё что угодно. Достигаторство через дофамин в кризисе часто заводит в тупик – нет гарантии на результат. А телесный контакт, простая радость от вкуса еды, от движения под музыку доступны здесь и сейчас без каких-либо условий.

✅Маленькие ритуалы и «бессмысленные» радости

Очень помогают маленькие ежедневные ритуалы, которые не требуют гарантий на сто лет вперёд:

• испечь пирог и поделиться им
• написать другу тёплое сообщение
• обнять партнёра без повода
• потанцевать, потому что тело хочет
• посмеяться над глупым видео
• посмотреть на закат.

Невротик будет постоянно спрашивать себя: «А что мне это даст? А принесёт ли это пользу?». Здоровый человек способен просто наслаждаться моментом без отчёта перед вечностью.

«Радоваться в эпоху кризиса можно и даже нужно. Это значит перестать требовать от мира детской позиции вечной гарантии. Её нет. Если я выбираю жить и радоваться, даже при ясном осознании, что всё временно, – это и есть зрелая личность. Но убеждение «я не буду рожать детей» действительно имеет место быть среди зумеров», – рассказала психолог Яна Мальцева.

✅Когда нужна помощь: глубинная травма привязанности

И последнее: если изнутри давит глубинный пласт с установкой «будущего нет» и тянет в отчаяние с самого детства, то самостоятельно справиться бывает крайне трудно. В таких случаях мы имеем дело а со старой травмой привязанности. Тогда нужна работа со специалистом, который поможет вернуть базовое чувство надёжности и способность удерживать два чувства одновременно: ужас перед возможной катастрофой и тепло от присутствия близкого человека.

Что в итоге?

Убеждение «я не буду рожать детей» – это глубинные установки или реакция на существующий кризис в мире. На поверхности лежит обоснованная обеспокоенность: неопределённость стала фоном жизни. Чуть глубже – особенности поколения миллениалов и зумеров, которое взрослело в информационной среде без общих ритуалов надежды. Для некоторых – это личная история, где страх будущего стал следствием травмы привязанности, семейных сценариев. Но в любом случае, отказ от рождения детей – это личный выбор, и сам по себе он не является ни диагнозом, ни отклонением. ☺️

Интересно, что исследование, опубликованное в журнале Journal of Marriage and Family показало: у родителей уровень удовлетворённости жизнью действительно может быть ниже, чем у бездетных, но ощущение осмысленности и ценности собственной жизни у них устойчиво выше. Причём эта связь почти не зависит от социально-экономического статуса и национального контекста. Дети приносят много нежности, смеха и простых радостей. Растить человека – большой труд, и для многих людей это ещё и огромный источник тепла. Мир никогда не выглядел идеальным, но это не мешает растить счастливых детей.