Женские архетипы в романах: топ-8 узнаваемых образов

Их называют плохими матерями, роковыми соблазнительницами, девами в беде и карьеристками. Почти все героини в литературе имеют женские архетипы. Давай разберёмся в самых узнаваемых.

Светлана Крюкова

Плохая мать

Кто: Медея, «Медея и её дети».

Медея из древнегреческой мифологии / Wikipedia.

Некоторые женские архетипы пришли к нам из древнегреческой мифологии. Так образ плохой матери закрепился за именем Медея. Это колхидская принцесса и волшебница, которая влюбилась в Ясона и помогла ему добыть золотое руно, а потом бежала с ним. Когда он предал клятву и выгнал женщину из Коринфа, Медея убила их общих маленьких сыновей.

Интересно, что сам Еврипид, создатель этой версии, возможно, просто выполнил социальный заказ. Коринфяне хотели очистить репутацию, и драматург получил хорошее вознаграждение, превратив женщину в монстра. В более ранних мифах её судьба складывалась вполне благополучно. Но канон оказался сильнее: столетиями Медея оставалась воплощением образа чудовищной матери. Пересмотр случился лишь в XX веке. Писатели, вроде Кристы Вольф, увидели в ней жертву общества, а затем и вовсе мудрую хранительницу рода.

Хорошая мать и жена

Кто: Молли Уизли, «Гарри Поттер»; Аттикус, «Убить пересмешника».

Кадр из фильма «Гарри Поттер. Дары смерти. 2 часть» (2012).

Такая героиня в литературе обычно не находится в центре сюжета, но без неё всё быстро летит в тартарары. Самый узнаваемый пример – Молли Уизли из «Гарри Поттера». Она не спасает мир заклинаниями уровня Дамблдора, зато держит на себе огромную семью, принимает в дом чужих детей и в критический момент без колебаний встаёт на защиту. Война войной, а свитер каждое Рождество и горячий ужин, никто не отменял. И да, когда доходит до реальной угрозы, Молли внезапно оказывается той самой силой, с которой лучше не связываться (Беллатриса проверила на себе😵‍💫).

Ещё пример. Мармеладова из «Преступления и наказания» живёт в аду нищеты и унижения, но продолжает держаться за детей, даже когда сил почти не осталось. Марилла Катберт, героины книги «Энн из Зелёных крыш» вообще не планировала становиться матерью, но берёт на себя эту роль и постепенно учится заботе, теплу и ответственности. У Харпер Ли в «Убить пересмешника» мать физически отсутствует, но её функцию выполняет Аттикус.

Дама в беде

Кто: Белла Свон, «Сумерки»; Аврора, «Спящая красавица»; Джейн Эйр, «Джейн Эйр».

Боги, вампиры и волки: чем вдохновлялась Стефани Майер при создании вампирской саги «Сумерки»?

Кадр из фильма «Сумерки» (2008).

Такой женский образ в литературе ещё называют «жертвой» или «принцессой», и да, почти любая диснеевская героиня сюда подходит. Аврора из «Спящей красавицы» спит, пока принца не расколдует, Джейн Эйр долго терпит унижения и зависимость от обстоятельств, а Белла Свон из «Сумерек» вообще стала современной иконой этого образа. Главная функция архетипа проста: вызвать жалость и пробудить у кого-то желание спасти.

Сюжет обычно строят на трёх позициях: дева, спаситель и агрессор. В психологии это описывают как «Треугольник Карпмана»: жертва снимает с себя ответственность, принц решает чужие проблемы, чтобы почувствовать нужность, злодей оправдывает нападение. Роли постоянно меняются, поэтому сценарий может выглядеть трешово: сегодня героиня – жертва, завтра уже спаситель или обвинитель.🙃 Белла Свон, кстати, постоянно вращается в этом треугольнике, перекладывая ответственность с себя на Эдварда или Джейкоба.

Роковая женщина

Кто: Настасья Филипповна, «Идиот», Катерина Измайлова, «Леди Макбет Мценского уезда».

Кадр из фильма «Идиот» (1958).

Красивая, сексуально раскрепощённая, гордая и непредсказуемая. Настасья Филипповна в «Идиоте» – классика этого образа: вокруг неё мужчины теряют самообладание, а сама женщина остаётся недоступной и разрушительной для тех, кто слишком в неё влюблён. Ещё один пример – Кармен: свободолюбивая, прямолинейная, не склонна к сентиментам. Такие героини редко занимаются домашними делами; они становятся движущей силой любовных войн, соперничеств и серьёзных передряг. Кстати, ранее мы уже писали про топ-10 женских ред-флагов в литературе.

Вечный ребёнок

Кто: Лолита, «Лолита», Элинор Дэшвуд, «Разум и чувства», Матильда, «Красное и чёрное».

Кадр из фильма «Лолита» (1997).

Это не просто «девочка в теле женщины», а взрывоопасная смесь инфантильности и дерзости: белые гольфы, рукава-фонарики, розовая конфетка и взгляд, который притягивает неадекватных мужчин.😶

Набоков сознательно рассказывает историю через Гумберта – он ставит монстра в центр сюжета и лишает Лолиту голоса. Автор управляет точкой зрения, и благодаря этому женский образ превращается в проекцию чьих-то сексуальных фантазий. Взрослые мужчины стали объяснять свои влечения «естественным» желанием юности, а культурный след от этого не самый безобидный. Даже возник миф о «нимфетке», которая якобы сама желает быть совращённой. Так психически нездоровые люди перекладывается ответственность со взрослого на ребёнка.

Воительница

Кто: Жанна д’Арк; Китнисс Эвердин, «Голодные игры».

Кадр из фильма «Голодные игры» (2012).

Героиня, которая не ждёт разрешений и не подстраивается под ожидания. В литературе это Китнисс Эвердин из «Голодных игр» Сьюзен Коллинз. Она выходит на арену ради выживания и протеста. Такие женские архетипы не обязательно ищут войны, но если конфликт уже начался, героини не отступают и не прячутся за чужими спинами.

В ранних сюжетах воительницы выходили на поле боя буквально. Амазонки из античных мифов воевали наравне с мужчинами и пугали самим фактом своего существования. В более поздней литературе акценты сместились: воительница может не держать оружие в руках, но прекрасно разбирается в интригах и умеет защищать себя словами и решениями. Вспомни Элизабет Беннет из «Гордости и предубеждения» Джейн Остин: формально никаких сражений в открытом поле, но каждый диалог с обществом превращается в интеллектуальный поединок.

Пчелиная матка

Кто: Бекки Шарп, «Ярмарка тщеславия», Леди Макбет, «Макбет».

Кадр из фильма «Ярмарка тщеславия» (2004).

Это босс, карьеристка и стратег. Классический пример – Бекки Шарп из «Ярмарки тщеславия» Уильяма Теккерея. В англосаксонском мире её знают почти так же хорошо, как сам роман. Однако в России архетип долго не приживался. Бекки – сирота без денег и связей, которую в пансионе мисс Пинкертон унижали. Этот опыт она хорошо усвоила. Став гувернанткой, девушка решает больше никогда не быть на дне общества. Так она начинает путь вверх, не особо разбирая, по чьим головам придётся пройти.

Её легко назвать холодной, расчётливой и высокомерной, и формально это правда. Бекки трудоголик, лидер и манипулятор, который отлично читает людей и ещё лучше использует их слабости. В романе девушка проворачивает аферы почти выдающегося масштаба. До последнего кажется, что ещё шаг – и всё получится.

Этот женский архетип давно эволюционировал. Сегодня «пчелиная матка» – не обязательно авантюристка в духе Бекки. Это может быть непреклонный топ-менеджер, основательница стартапа или политик.

Тиранша и манипуляторша

Кто: Марфа Кабанова, «Гроза»; Жоан Маду, «Триумфальная арка»; Леди Макбет, «Леди Макбет Мценского уезда».

Кадр из фильма «Триумфальная арка» (1948).

В целом, этот женский архетип в литературе иногда сливается с образом роковой дамы. Скарлетт О’Хара живёт по принципу «я подумаю об этом завтра», но её «завтра» – это бесконечные манипуляции и драмы. Она провоцирует, лжёт и строит козни, чтобы получить желаемое. Сюда же стоит отнести наглядный пример абьюзерши из отечественной литературы – Марфу Игнатьевну. Она устанавливает жёсткие, абсурдные правила, контролирует каждый шаг членов семьи, а несогласие трактует как грех и неповиновение. Токсичная женщина использует любимые приёмы: унижение, газлайтинг, финансовое и социальное давление.